Стих резника я сделал все что мог

Стих резника я сделал все что мог

Биография Ильи Резника

На фото: Илья Резник

На фото: Илья Резник

Детство, юность, семья

Леопольд и его приёмные родители (настоящие рано умерли, и мальчика и его младшую сестру Иду усыновили друзья семьи) Ревекка Гиршевна и Рахмиэль Самуилович Резник переехали в СССР из Копенгагена при содействии Общества еврейской земледельческой колонизации в 1934 году. Они были идейными большевиками и верили, что здесь их ждет процветание.

В Ленинграде Леопольд познакомился с Евгенией Эвельсон, девушкой на два года старше, у них родился сын. Отца Илья Резник почти не помнит – он был совсем крохой, когда мужчина ушел на фронт. Зиму 1941-1942 года Илья провел в Ленинграде, после чего был отправлен в эвакуацию на Урал, вернулся два года спустя. В 1944 году выяснилось, что отец остался жив, продолжил воевать, но получил тяжелые ранения и умер в госпитале Свердловска.

Илья Резник в детстве

Илья Резник в детстве

«Илья с другом возвращался из школы. Был солнечный день. У мальчиков – хорошее настроение. И вдруг он увидел маму с нянькой и коляской, в которой лежали тройняшки. Илья обрадовался: наконец-то, мама! А она, увидев его, резко перешла на другую сторону».

Илья Резник в школьные годы

Илья Резник в школьные годы

«Детство было полуголодное, конечно. Очень тяжело мы жили, - поэтому, очевидно, было стремление что-то сделать. Я вообще-то и не знал, что я буду поэтом или писателем. Мечты были разные: Нахимовское училище, артиллерийское училище. Потом в Первом медицинском работал – не приняли, к счастью. Потом мечты – в театральный поступить: „Ах, девочки будут!“».

В 1957 году умер основной кормилец семьи – Рахмиэль Самуилович. Илья брался за любую работу: был электриком на металлическом заводе, стирая в кровь руки, греб на лодке за 2 рубля 50 копеек в ленинградском Парке культуры.

Илья Резник в юности

Илья Резник в юности

Творческий путь

Первая книга Резника вышла в 1969 году

Первая книга Резника вышла в 1969 году

Людмила Сенчина

Людмила Сенчина – Золушка

Аллой Пугачевой

Илья Резник и Алла Пугачева

Илья Резник и Алла Пугачева

«Мы стали выступать перед ней. Пели, пели… Она говорит: «Нет, не годится, не подходит». Я говорю: «Ладно, до свидания». Идем грустные по темному коридору, я говорю: «Алла, может, ты возьмешь и споешь?» Она говорит: «Нет, мне тоже не нравится. А что-нибудь другое есть?» А у меня был такой обшарпанный матерчатый футляр. Я его расстегиваю – оттуда вылетают ноты разных композиторов. Я подбираю и говорю: «Посмотри», - две-три ей дал. Она посмотрела и говорит: «А вот это – ничего так. «Посидим, поокаем».

Илья Резник. В гостях у Дмитрия Гордона

Резник и Пугачёва

Резник и Пугачёва

Софией Ротару

София Ротару – Яблони в цвету

Лаймы Вайкуле

С Лаймой Вайкуле

С Лаймой Вайкуле

Илья Резник в молодости

Илья Резник в молодости

Песни Резника до сих пор поют Михаил Боярский, Ирина Понаровская, Азиза, Тамара Гвердцители. Главной песней Владимира Преснякова стала «Стюардесса по имени Жанна», Любовь Успенская спела «Кабриолет», а Наташа Королева – «Маленькую страну».

Перед концертом, 90-е

Перед концертом, 90-е

Татьяна БулановаДиана ГурцкаяЕлена ВаенгаРаймондом Паулсом

Илья Резник и Раймонд Паулс

Илья Резник и Раймонд Паулс

Олегом Далем

Илья Резник в фильме «Приключений принца Флоризеля»

Илья Резник в фильме «Приключений принца Флоризеля»

В 2019 году он воплотил на экране образ Гейдара Алиева в автобиографичной картине «Магомаев». Годом раньше поэт отметил свой 80-летний юбилей творческим концертом «Юбилейный вернисаж». Поздравить Резника на сцену Кремлевского дворца вышли друзья и коллеги.

Песни на стихи Ильи Резника

Илья Резник сейчас

Илья Резник сейчас

Личная жизнь Ильи Резника

Регина Резник в молодости

Регина Резник в молодости

От отчаяния его спас Максим, заявивший на суде, что хочет жить с отцом. Алиса осталась с матерью. Регина долго запрещала ей общаться с папой, в 1990 они уехали в Германию. Позже отношения поэта с дочерью наладились.

С сыном Максимом

С сыном Максимом

«Моя история» с Ильей Резником

Вторая жена Ильи Резника

Вторая жена Ильи Резника

Во втором браке у поэта родился сын Артур

Во втором браке у поэта родился сын Артур

Илья Резник с Мунирой Аргумбаевой и детьми

Илья Резник с Мунирой Аргумбаевой и детьми

Илья Резник и Ирина Романова

Илья Резник и Ирина Романова

Чтобы оградить любимую женщину от нападок, мэтр эстрады подал заочно на развод со второй женой, а затем расписался с Романовой. Аргумбаева подала иск в суд, требуя аннулировать регистрацию брака, поскольку она даже не знала, что муж с ней развелся.

После нескольких судебных разбирательств и скандалов Резник и Романова окончательно поженились. Затем поэт прошел обряд крещения, после чего свершилось и таинство их венчания.

Илья Резник сейчас

Илья Резник с женой

Илья Резник с женой

Интересные факты

  • Юный Резник попал на сцену областной филармонии в 17 лет, после первого провала в ЛГИТМиК, приняв условие директора: он будет выходить в ролях героя-любовника в водевилях, но параллельно займется декорациями. И Илья согласился: носил на гастролях тяжелые ящики с реквизитом, а затем в любую погоду выходил на сцену. Причем ездили на гастроли в открытых грузовиках, после чего у Резника развилась аллергия на холод.

  • Песня «Золушка» изначально называлась «Сон в летнюю ночь». Стихи Илья написал для постановки спектакля «Первая глава». Но когда Игорь Цветков сочинил музыку, Резник интуитивно переименовал стихотворение.

  • Резник пишет стихи чаще всего по ночам и наутро практически не редактирует текст. Исключение составляли случаи, когда певцу сложно было пропеть какие-либо буквы в слове.

  • Однажды в 2013 году сотрудник ДПС пострадал из-за того, что Илья Резник нарушил ПДД. Инспектор не стал наказывать знаменитого поэта, когда тот выехал из пробки на разделительную полосу, чтобы обогнать автомобили впереди. За это полицейского уволили с работы, а Резнику пришлось оплатить штраф.

  • В гостях у Зураба Церетели Илья Рахмиэлевич вступил в поэтический баттл с Андреем Дементьевым. В течение сорока минут поэты читали свои стихи, связанные по теме. К примеру, Дементьев о Пушкине, Резник – о Петербурге. По словам последнего, он чувствовал себя счастливым в тот вечер.

  • Судебные разбирательства с Аллой Пугачевой в 1996 году по поводу отчислений гонораров привели к длительному разрыву их творческого тандема. Друзья помирились лишь в 2015 году. Впоследствии Примадонна вместе с мужем Максимом Галкиным не раз помогала Резнику финансово, когда у него возникали трудности.

«Я не сводил ни с кем счеты»

— Ваш новый роман переносит читателя в период между двумя русскими революциями — 1905 и 1917 годов. Среди его персонажей — Шаляпин, Рахманинов, Вертинский, Макс Линдер, Мандельштам, Северянин, Брюсов. Чем вам так близок этот исторический этап и само место, где происходят события?

— Я всегда хотел быть романистом. Но кто бы мне дал это сделать после «Ночного рандеву»? Проекты сменяли друг друга с такой скоростью, что некогда было дух перевести. И так четверть века подряд. Может, если бы не пандемия, у меня бы до романа не дошли руки.

Эпоха русского модерна — самое прекрасное время в истории России, полное надежд и самых светлых ожиданий. Время, когда отечественное искусство находилось в своей высшей точке. Язык той эпохи — наиболее комфортный для меня. Мне нравится читать не только литературу того времени, но и газеты. Когда я написал несколько первых страниц, то понял, что ничего более органичного своей природе я не писал никогда.

— В сюжет романа вплетено немало подлинных фактов. Вы явно провели немало времени в архивах, не исключено, что последовали личные открытия?

— Я не вылезал из Российской государственной и Российской исторической библиотек, перечитав и откопировав огромное количество газетных статей в самых разнообразных изданиях. Самый главный вывод, который я сделал, — точкой невозврата для европейской цивилизации, и в частности для России, стала Первая мировая война. А февраль и октябрь 1917-го — ее фатальные последствия.

Кутиков

С Александром Кутиковым, 1991 год

Фото: Личный архив

— Роман абсолютно кинематографичен. Модный сериальный формат уже рассматриваете?

— Я этого очень хочу, он даже скроен по принципу современного сериала и состоит из эпизодов, объединенных общей локацией и главными героями. Сейчас веду переговоры, но вопрос с экранизацией — долгая история.

— Ваша первая книга «Танцы в осином гнезде» — своего рода ироничное подведение итогов. Почему вы решили, что нужно поделиться своими впечатлениями от поп-закулисья?

— Шоу-бизнес занимал слишком большое место в моей жизни и в моей голове. В этой книге я не сводил ни с кем счеты, просто описал всё, как было на самом деле. Можно назвать ее руководством по выживанию в шоу-бизнесе для чайников. Конечно, всей правды не скажешь, но можно говорить только правду, это несложно. Саша Кутиков признался, что не мог лечь спать, пока не дочитал ее до конца, а Дима Колдун сказал, что это самое увлекательное его чтиво со времен «Кода да Винчи». Но они — мои друзья, поэтому, наверное, преувеличивали, желая сделать мне приятное.

«Москонцертовские солисты выглядели нафталином»

С чего началась ваша песенно-поэтическая история?

— Я почти ничем не отличался от своих одноклассников, слушавших в середине 1970-х The Beatles, The Rolling Stones, Led Zeppelin, Deep Purple, Uriah Hip и Nazareth, но мое первое по-настоящему мощное музыкальное впечатление — это две кассеты, взятые для перезаписи году в 78-м, на которых были Tower Of Power — Urban Renewal, Earth, Wind & Fire — All’n’All, Innervisions Стиви Уандера и Brother To Brother Джино Ванелли. Это была действительно моя музыка. Фанк, соул и джаз до сих пор составляют основу моей музыкальной коллекции и остаются источником вдохновения.

Хотя это вряд ли повлияло на выбор профессии. В 1980-м я завалил сессию и ушел в академический отпуск. Устроился в Москонцерт и почти год мотался по турам в составе технической группы — с Валерием Ободзинским, а потом с женским ВИА «Москвички». Осенью я вернулся в институт, но шоу-бизнес — это билет в один конец. Я собрал группу, игравшую диско-фанк в духе Kool & the Gang. Частично она состояла из студентов МАДИ, где я учился. У меня, кстати, играл будущий бас-гитарист «Браво» Тимур Муртузаев, а пел известный ныне эстрадный артист Сергей Пенкин. Группе нужны были тексты песен, но все знакомые поэты, к которым я обращался, писали нам какую-то бардовскую дичь. Пришлось самому. На самом деле я хотел быть продюсером, уж точно не поэтом. Но какие-то вещи просто написаны на звездах. Потом, когда через пару лет группа развалилась, Тимур притащил меня на репетицию «Браво» и я сочинил им «Старый отель».

123

Фото: Личный архив

Писатель Карен Кавалерян, 1990 год

— Это хит, без которого редко обходились дискотеки конца прошлого века. Как он создавался?

— Я часто адаптировал идеи и принципы великих музыкантов к русскому пространству. Мой «Старый отель» — вольная интерпретация текста большого хита 1930-х авторства Ричарда Роджерса и Лоренца Харта There's a Small Hotel. Но прямых пересечений по тексту там нет, это не более чем источник вдохновения.

«Старый отель» претерпел вмешательство — из него был вырезан третий куплет, вместо него музыкант «Браво» Саша Степаненко сыграл впечатляющее соло на саксофоне. Кстати, первым исполнителем песни был Тимур Муртузаев — в то время, а это была весна 85-го, Агузарова еще досиживала срок (в 1984 году Жанна Агузарова из-за обнаружения у нее паспорта на чужое имя попала сначала в Бутырскую тюрьму, а затем отправилась на полтора года в Тюменскую область на принудительные работы. — «Известия»). Начало текста я написал по пути с репетиции в метро. У меня не было с собой блокнота, и я записал первые строки на своих белых кроссовках. Пассажиры посматривали на меня с опаской, но у меня тогда вообще не было комплексов.

С Женей Хавтаном мы написали еще «Марсианку», но наше сотрудничество не продолжилось — вернулась Жанна, у которой по поводу авторов были свои планы и мне в них места не было. Впрочем, я благополучно продолжил карьеру с «Бригадой С», написав им полдюжины песен, в частности «Бродягу» и «Человека в шляпе».

— А как создавались «Ночное рандеву» и «Танцы на воде»?

— «Ночное рандеву» сочинялась легко и быстро — на кухне у Криса Кельми, когда он разучивал какую-то новую песню с новым солистом «Рок-ателье» Вадимом Услановым. Я написал два куплета и припев, пока пил чай с плюшками. Крис вернулся, прочитал текст и сказал: «Хитом она, конечно, не станет, но номер, кажется, крепкий». «Много ты понимаешь», — подумал я и оказался прав. О переделках исполнителем песни речь никогда не шла, даже все знаки препинания остались нетронутыми, а у меня очень индивидуальная пунктуация.

«Танцы на воде» — мой первый хит без примеси андеграундной культуры. Я написал его с Сашей Рыбкиным, бас-гитаристом «Альфы» Сергея Сарычева. С этой песни началось мое расставание с рок-н-роллом. [Вадим] Усланов, кстати, пел в «Рок-ателье» и именно его голос звучит в оригинальной записи, которая и стала мегахитом. Потом он ушел из группы играть на бас-гитаре у Оли Кормухиной, но быстро опомнился и начал сольную карьеру. К сожалению, несмотря на большой талант, она у него не задалась.

123

Фото: Личный архив

С Крисом Кельми, 1997 год

— Эти хиты действительно разительно отличались от эстрады тех лет. Молодому автору решительно не нравилось то, что на ней происходит, и он решил взяться за дело сам?

— Так сложились обстоятельства. Но музыкальный контент радио и ТВ того времени действительно навевал тоску и казался мне провинциальным продуктом третьего сорта. Я был уверен, что могу писать лучше большинства этих авторов.

— На какие еще достойные западные и отечественные аналоги вы ориентировались?

Я человек системный, если занимаюсь чем-то, стараюсь идти от корней. Это, например, Tin Pan Alley, ныне именуемый Great American Songbook. Я знаю этот каталог даже лучше, чем русскую поэзию Серебряного века.

За отечественной эстрадой я не следил. Там работали несколько больших авторов — в частности, Илья Резник, Леонид Дербенев, Михаил Танич, но ни их наследие, ни техника не были мне близки, в отличие от Лоренца Харта, Джонни Мерсера или, если говорить о более позднем времени, Берни Топина. Наверное, всему виной или причиной мой свободный английский.

Насчет достойной эстрады я ничего не помню. По сравнению, допустим, с Spirits Having Flown группы Bee Gees, гремевшим, когда я делал первые шаги, ВИА и москонцертовские солисты выглядели в равной степени нафталином. Поэтому я ни к кому из истеблишмента не лез и искал свое счастье в андеграунде.

— То есть вы проводите границу между песнями для рок-групп и поп-музыкантами?

— По мне, никакой разницы между ними нет. Более того, я считаю, рок-движение частью поп-культуры. Им всем одинаково нужны хиты, радио-плей, телеэфиры, красивые фото в медиа, корпоративные концерты и жирные рекламные контракты. Так что в моем случае это было просто естественным продолжением карьеры. Я никому в жизни не давал клятвы на верность, кроме своей любимой женщины, и если мне было интереснее и с художественной, и с коммерческой стороны сотрудничать с условным Пресняковым, чем с условным «Черным кофе», то что могло меня остановить ?

123

Фото: Личный архив

С участниками передачи «Музыкальный лифт», 1987 год

«После поэта должна остаться книга толщиной в мизинец»

– Андрей Юрьевич, 60 лет для поэта – это время заката или расцвета?

– Поэты – очень разные люди, они по-разному живут, у них разные отношения с даром, которым они обладают. Жизнь настоящего поэта – это не его гастроли, пьянки и разводы. Жизнь поэта – это отношения с его даром. Вот посмотрите – Есенин мало прожил, но он всё успел. Он к тридцати годам в полной мере открылся. А Тютчев начал писать гениальные стихи после шестидесяти: «О, этот юг, о, эта Ницца!.. О, как их блеск меня тревожит! Жизнь, как подстреленная птица, Подняться хочет — и не может…». А он ведь современник Пушкина. А Пушкин состоялся ещё раньше. Лермонтов – совсем ещё мальчик, которой в двадцать семь успел состояться как прозаик.

– А вы-то как Есенин или как Тютчев?

– У меня есть ощущение, что я успел сделать то, что я должен был сделать к этому возрасту. Я написал не очень много, и это всегда было для меня важным. Я с недоверием, с подозрением и высокомерием отношусь к поэтам, которые пишут обильно, потому что каждое стихотворение – это важнейшее событие в жизни человека. Человек же не может сутки напролёт хохотать, а потом сутки напролёт рыдать. И так 365 дней в году. Появление стихотворения – это проявление потрясения, происходящее с поэтом, и оно вовсе не обязательно может выражаться внешне. Поэт на некоторое время может стать необычайно молчаливым. Я доверяю поэтам, которые пишут не обильно, в том числе себе. И своему дару.

Книга, которая сейчас вышла – это триста страниц. И этого более чем достаточно. Я вообще полагаю, что после поэта должна остаться книга толщиной в мизинец. Читателю и литературе этого достаточно. Я написал несколько сотен стихотворений очень высокого класса, которые вызывают у меня благодарность своему поэтическому дару и восхищение им.

Долгое время мне в глаза заглядывала необходимость высказаться по поводу моей малой родины – Урала. Мне надо было очень точно, нежно и одновременно беспощадно рассказать о наших с ним отношениях. Я успел это сделать совсем недавно – в «Зырянских стихотворениях». Так что долг, который у меня был перед поэзией, я выполнил. Всё, что я сделаю дальше, это будут замечательные бонусы – когда человек выходит в сад, а на плечо ему садится птица, а по траве подбирается енот с сияющими печальными глазами.

Если стихи не вызывают неприятия, значит, про них скоро забудут

– Вы всегда так трепетно отзываетесь о своём поэтическом даре. Когда вы поняли, что такой подарок судьбы у вас в жизни есть?

– То, что это подарок, я понял довольно поздно, где-то после сорока лет. До этого я относился к нему как к муке, потому с детства мне казалось, что вокруг меня существует некий заговор. При мне люди специально говорят какими-то уродливыми, нищенскими словами, слушают плохую музыку, потому что они мне не доверяют. Не могут же они слушать Льва Лещенко или шансон. Я уже тогда понимал, что я какой-то инакий. И это не давало никаких преимуществ совершенно.

Дар, который пришёл ко мне в виде визуальной потусторонней зрячести, ощущения и управления звуками, я ощутил лет в шестнадцать. Когда я мог смотреть на небо и видеть некоторые картинки. Это не были приступы сумасшествия, это было именно иновидение. Человек одарённый, имеющий талант, он не счастливее других, он просто другой. То, что ему дано, это примерно как длинные мышцы у эфиопского бегуна. Он счастлив от этого? Нет. А те, у кого их нет, совсем не несчастны из-за их отсутствия.

Дар – это такое живое существо, которому ты интересен, которое является твоим другом, наставником, самым близким, может быть. Беседы с со своим даром и составляют счастье жизни настоящего поэта.

– Смотрю я на афишу вашего творческого вечера. «Легендарный поэт, икона нонконформизма, живой классик…»

– Это не я. Это те, кто делал афишу, так про меня написали.

– Но вы согласны с такими эпитетами?

– Конечно. Потому что несколько важных изменений, которые произошли в современной русской поэзии, связаны с моей работой. С моей образной системой, работой со звуком, с моими учениками. Это будет мне засчитано без сомнения. Но для этого нужно было не сидеть подпершись с бутылкой, а работать ежедневно и ежечасно – заниматься с учениками, говорить только о важном, не позволять себе ничтожных текстов. Если про меня написано в академическом учебнике, по которому учатся все слависты, наверно, меня уже можно отнести к классикам.

– По моему разумению, у поэзии в России было несколько этапов. Если очень схематично, то когда-то она обитала в великосветских салонах, был период, когда поэты собирали стадионы. Мне кажется, что сейчас поэзия существует только в узком кругу самих поэтов.

– Настоящие стихи – это то, что говорит себе самому о себе человек в присутствии Бога. Когда нельзя врать, нельзя написать плохо. И только так. Стихи, написанные для употребления другими, они могут быть отличными, а могут и не быть. Настоящая поэзия уникальна – это то, чего раньше не было. А для того чтобы товар получил широкое распространение, нужен привыкший к нему, нуждающийся в нём потребитель. Стихи с новой образностью или форсированным эмоциональным рядом – они не в числе потребностей обычного читателя. Надо понимать, что некоторое время ты будешь писать для себя и о себе. И только потом произойдёт чудо – найдутся те, для кого твой дар тоже является собеседником. И они начнут относиться к твоим стихам так же, как относишься ты – с благодарностью, с потрясением.

Поэт работает на крайних границах литературных техник. И мало шансов, что стихи будут мгновенно поняты современниками. Мы же понимаем, что уровень подготовки, уровень владения словом у обычного человека и у поэта несравнимы. Поэт обладает таким же отличием от обычного человека, каким обладает пилот «Формулы 1» от обычного автолюбителя на дороге. Он умеет делать то, что обычному человеку недоступно и не нужно. Если стихи сразу признаются как совершенно понятные и годные к употреблению, не вызывают протестов, споров, неприятия, это означает, что их так же скоро и забудут.

– То есть настоящий поэт обречён на славу только когда-нибудь потом?

– Совсем не обязательно. Может и вовсе не получить никогда, а может и при жизни. Как тот же Есенин или Маяковский. Но мы должны понимать, что удобные стихи, они скорее всего являются сервисом, а не поэзией. Ларису Рубальскую или Илью Резника никто в XXII веке читать не будет. А Есенина будут.

– А Санникова?

 – Конечно. И Виталия Кальпиди, и Андрея Санникова, и Виктора Александровича Соснору, и Алексея Леонидовича Решетова. Я полагаю, что у меня временной запас по стихам лет сто.

«В Латвию меня, конечно, не пустят»

— Раймонд Паулс объявил, что покидает сцену из-за болезни ног. Вас многое связывает, вы дружите, вместе писали песни для Аллы Пугачёвой и многих других звёзд. Сожалеете о его решении?

— Ну, колени у нас у всех в нашем возрасте болят. С Раймондом я созваниваюсь. Дело в том, что на сцене он редко бывает, на концерты он всегда с большим трудом ездит, он не любит вообще ездить. Какие там поездки? Уходит он со сцены, чтобы его не тревожили и не звали на всякие форумы, фестивали. Всё время же звонки, всё время зовут.

Он правильно сделал, потому что он творец в первую очередь, ему надо себя беречь. Сиди и живи до 120 лет и пиши свои гениальные песни, симфонии и мюзиклы. Мы с ним недавно, кстати, записали песню «Ты прости», это монолог от имени врача, который поёт, обращаясь к своей любимой, погибшей от коронавируса.

— Но вы одобряете его решение уйти?

— Это не решение. Ну, сказал он, я тоже такое могу сказать. Моя жена тоже говорит: «Никаких связей с журналистами, мы никуда не ездим полтора года!» Раймонд работает дома. Он может декларировать сейчас, что покидает сцену, но вдруг что-то интересное будет, его уговорят. Или мой юбилей, или Пугачёвой.

— Вы с ним часто общаетесь?

— Нечасто общаемся. Только когда у нас есть работа, тогда пишем и общаемся активно. Мы не видимся, сейчас пандемия. И в Латвию я вообще не ходок. Помните, когда Кобзона, Газманова не пустили туда? Я написал стихи в защиту их. Поэтому, конечно, меня не пустят в Латвию. А у Раймонда такая нейтральная позиция, он никогда не вмешивается в политику, он творческий человек.

— После этих новостей вы ему позвоните?

— По этой ерунде я не буду ему звонить. По какому-то празднику позвоню: день рождения, Новый год. Вот 12 января у него день рождения, обязательно позвоню! А он 4 апреля мне звонит, в мой день рождения. Так вот и общаемся. Главное, чтобы здоровье было.

В этот момент к нашему разговору подключилась супруга поэта, Ирина Романова.

Илья говорит, что незаменимых нет. И вот уходят и уходят великие люди. А замены нет! Остаются блёстки и шоу-бизнес. Пусть Раймонд тоже не ездит на гастроли и пишет великую музыку. <...> Вот я спрятала Илью Рахмиэлевича на полтора года, увезла в Крым. Мы привились, вакцинировались и всех призываем вакцинироваться, потому что это единственное, что нас может спасти. От всех выступлений отказываться надо, нельзя идти на компромиссы, — добавила жена Ильи Резника.